ЕВРОПЕЙСКИЕ ЛОББИСТЫ РОССИЙСКИХ ИНТЕРЕСОВ.

В практике продвижения интересов России в Евросоюзе GPlus занимает особенное место. Вот уже несколько лет эта команда брюссельских консультантов по связям с общественностью обеспечивает коммуникационную поддержку пресс-службы Кремля и компании «Газпром» в высших политических эшелонах Евросоюза, работает с европейскими и международными СМИ. Своими взглядами на профессиональную практику лоббирования интересов в Евросоюзе и проблему продвижения российских компаний согласился поделиться один из партнеров GPlus – г-н Тим Прайс. Интервью провел Алексей Борев.

- В Брюсселе зарегистрировано около 300 компаний, специализирующихся на консалтинге в области взаимоотношений с институтами Евросоюза. В чем заключается особенность GPlus?

- Думаю что у любой компании есть свои особенности, которыми она отличается от остальных. В случае GPlus, с момента основания компании в 2001 году мы ставим своей задачей понимание внутренних механизмов и процессов принятия решений в рамках институциональной системы Европейского союза, которое позволяет нам оказывать профессиональные услуги в этой сфере нашим клиентам.

К пониманию внутренней механики ЕС добавляется практика взаимодействия с европейскими и международными СМИ, которая также основана на опыте работы в журналистской среде и знании технологии работы журналистов в международных медиа.

Можно сказать что мы не являемся консалтинговой фирмой со специализацией в области европейских политических процессов (European public affairs) в классическом смысле, наше преимущество строится скорее на том, что в нашей команде мы объединили специалистов с различным профессиональным опытом. Многие из наших сотрудников обладают опытом работы в Европейской комиссии и Европейском парламенте, многие имеют опыт работы в СМИ, некоторые раньше работали в крупных промышленных корпорациях. Вместе это создает уникальную комбинацию опыта и знаний в различных сферах, необходимых для нашей ежедневной работы.

С другой стороны, учитывая специфику работы в Брюсселе, достаточно сложно представить себе политический консалтинг и консалтинг в области коммуникаций и связей со СМИ в чистом виде – они тесно переплетаются. Возможно опыт работы в обеих сферах и составляет отличительную особенность GPlus.

- С профессионализацией сферы government relations во многих странах формируется сообщество профессиональных лоббистов, использующих в своей ежедневной работе схожие инструменты и подходы к взаимодействию с органами государственной власти. В то же время особенности административно-политической системы, национальных культур и традиций определяют специфику технологий лоббирования интересов в каждой отдельно взятой стране. В чем на Ваш взгляд заключается основная отличительная особенность лоббирования интересов в Брюсселе?

- Думаю что по своей сущности лоббизм является довольно универсальным понятием – по сути он представляет собой технологию убеждения, которая может быть свойственна любой среде и любой сфере человеческих отношений. В политическом смысле лоббизм представляет собой неотъемлемую часть процесса принятия решений, в тех или иных формах он имеет место в любой стране мира.

Особенность лоббирования, или – влияния на процесс принятия решений в Брюсселе состоит в том, что здесь этот процесс является хорошо организованным. Лоббирование или представление интересов – это отдельная профессиональная сфера.

Возникновение индустрии лоббирования интересов в Брюсселе обусловлено динамикой становления Европейской политико-административной системы. В ее основе лежит процесс постепенного расширения полномочий европейских институтов. Так, одним из первых организованных лобби в Европейском Сообществе стало сельскохозяйственное лобби, что было связано с тем, что коммунитарная политика в области сельского хозяйства с самого начала была одной из сфер, где институты ЕС обладали наибольшими полномочиями. С расширением компетенций институтов ЕС, закрепленным в Едином Европейском Акте, в Брюсселе начинают постепенно формироваться отраслевые группы влияния в форме бизнес-ассоциаций. К типичным примерам можно отнести европейские ассоциации фармацевтической промышленности, высоких технологий или автомобилестроения. В дальнейшем лоббированием Европейских институтов стали заниматься как неевропейские страны, так и европейские регионы.

В результате в данный момент в Брюсселе сложилась довольно сложная и обширная сфера представления интересов. Она включает в себя профессиональные консалтинговые кабинеты и юридические фирмы, действующие от лица своих клиентов, корпоративные представительства крупных фирм, отраслевые ассоциации, неправительственные организации такие как Green Peace или Friends of the Earth. Таким образом лоббированием интересов занимаются не только профессиональные специалисты в области европейских политических процессов.

- В чем заключается ежедневная работа профессионального лоббиста?

- Ежедневная работа в области лоббирования интересов состоит в основном из коммуникации, подготовки письменных материалов, донесения до сведения лиц принимающих решения тех или иных позиций или информации, которые могут отличаться от тех источников, которыми они уже располагают.

Информационный обмен – очень важная часть этого процесса, так как Еврокомиссия несет ответственность за принятие решений во многих сферах, однако ее экспертные ресурсы ограничены и для того чтобы принимать правильные решения, чиновникам, ответственным за ту или иную программу, нужен доступ к объективной информации.

Собственный штат Еврокомиссии невелик, его можно сравнить со средним министерством в одном из государств-членов ЕС, по этому в своей работе европейские чиновники часто опираются на данные, предоставляемые бизнес-структурами, некоммерческими организациями, независимыми экспертами. Это позволяет им принять к сведению различные точки зрения и принимать оптимальные решения.

- Какими профессиональными качествами должен обладать успешный лоббист?

Я мог бы выделить три таких качества.

Первое заключается в понимании системы и механизмов принятия решений на уровне ЕС. Я говорю не только о теоретических знаниях в области европейских политических процессов, но и о понимании основных движущих сил этой системы, того, как она работает на практике.
Второе качество я бы охарактеризовал как целостность. Я имею ввиду одновременно и честность, и профессионализм. Работа в сфере политических коммуникаций требует безупречной репутации. Тот кто ее не имеет вряд ли достигнет успеха.

Третье качество, на мой взгляд, это изобретательность. Работа профессионального консультанта не ограничивается ролью гида, которых помогает клиенту разобраться в политических процессах, предоставляя ему нужную информацию. Политическая система Брюсселя становится все более транспарентной, информация, которую еще 15 лет назад было трудно получить сейчас доступна через открытые интернет-источники. Поэтому сегодня основная задача консультанта – предложить эффективные решения которые помогли бы клиенту решить его проблемы.

- Каким образом складывалась Ваша карьера?

Я работаю в GPlus уже более 6-и лет. До этого я работал в области политических исследований. Позднее я получил диплом в области Европейской политики в Европейском Колледже в Брюгге – это известная школа, которую заканчивают многие, кто потом профессионально занимается политикой Евросоюза.

Думаю, что на мой профессиональный выбор более всего повлиял интерес одновременно к миру бизнеса и к миру политики. В результате я выбрал профессию, которая дает мне возможность работать в сфере где частные интересы соприкасаются с институтами власти.

- Не могли бы Вы рассказать о своей работе с клиентами из России? Нашей аудитории работа GPlus с Администрацией Президента РФ и компанией «Газпром экспорт» известна в основном по трем эпизодам – это Саммит G8 в Санкт-Петербурге в 2006 году, события в Южной Оссетии в августе 2008-го года и скандал связанный с транзитом российского газа через территорию Украины в январе 2009 года. В чем заключалась работа GPlus в каждом случае?
- Наша работа с Администрацией Президента РФ началась в марте 2006 года. Это был особенно важный период, связанный с председательством России в Большой Восьмерке. Для России это была очевидная возможность заявить о своих приоритетах в области внешней политики, а для других стран – узнать о России, которая в этот период оказалась в центре внимания международной общественности.

Наша работа в течение года заключалась в продвижении ключевых тем, которые Россия выдвинула на повестку дня Большой Восьмерки. Этими темами были вопросы энергетической безопасности, борьба с инфекционными заболеваниями и образование. Безусловно самой важной из них была тема энергетической безопасности, в том числе – в связи с кризисом транзита российского газа через территорию Украины в январе 2006 года. Нашей задачей было помочь донести до международных СМИ и агентов влияния, Российские предложения и инициативы по улучшению европейской энергетической безопасности. Также во время проведения саммита Большой Восьмерки в Санкт-Петербурге важной задачей было обеспечение взаимодействия российских официальных лиц с международными СМИ.

По итогам работы в 2006 году контракт был продлен. Поэтому во время событий в Южной Осетии в августе 2008 мы просто продолжали делать свою обычную работу.

Наша задача состояла из трех частей.

Во-первых мы помогали российским официальным лицам отслеживать информацию в международных СМИ, понимать особенности освещения событий, и изменения, которые происходили ежечасно.

Во-вторых, наша роль заключалась в посильной помощи журналистам, делающим свою работу. В подобных обстоятельствах это довольно нелегкая задача, поскольку никто не представляет себе что происходит на самом деле. Мы обеспечивали журналистский пул фактологической информацией и координировали их работу с российскими ньюсмейкерами.

Наконец, наша работа заключалась в логистистической поддержке брифингов, пресс-конференций, записей и т.д..

В январе 2009, когда возник кризис вокруг транзита российского газа в ЕС через Украину, наша работа заключалась в том, чтобы помочь России донести свою позицию до международной аудитории, чтобы люди могли решить для себя, что на самом деле происходит. Нашей задачей было также объяснить сущность возникших проблем и привлечь внимание европейских СМИ к тому, что Газпром предпринимает все действия чтобы обеспечить поставки газа на территорию ЕС. Для этого мы организовывали встречи журналистов с российскими официальными лицами и проводили международные пресс-брифинги. Например, мы организовывали телебрифинги пресс-секретаря Владимира Путина Дмитрия Пескова, регулярно информировали лидеров мнений относительно ситуации и предоставляли анализ европейских СМИ и позиций европейских официальных лиц по поводу происходящих событий.

- Каковы ваши впечатления от работы с российскими клиентами?

- Самые благоприятные. У нашей компании много международных клиентов и каждый обладает какими-то особенностями, понимание которых составляет важную часть нашей работы.

- Если говорить о продвижении интересов российских компаний в Евросоюзе, какое складывается впечатление? Каковы Ваши оценки присутствия российских игроков на Брюссельской шахматной доске по сравнению с другими странами не входящими в ЕС?

- Когда речь заходит об иностранном лоббизме в ЕС у многих сразу возникает образ больших корпораций из США, которые всегда были пионерами в этой сфере. Это естественно, так как они опираются на давние традиции организованной работы по продвижению интересов. Американцы гораздо раньше поняли необходимость присутствия в Брюсселе, поскольку то что здесь происходит оказывает непосредственное влияние на их бизнес. В качестве примера можно привести несостоявщуюся сделку по приобретению компании Honeywell американской General Electric. После того, как Еврокомиссия заблокировала сделку руководству GE было непросто осознать что будучи крупнейшей глобальной корпорацией они должны были считаться с решениями, принимаемыми в Брюсселе. Думаю, что компания извлекла из этого хороший урок – сегодня в Брюсселе открыт постоянный офис GE который занимается систематическим продвижением интересов компании в Европейских институтах.

Тоже самое относится ко всем неевропейким странам, которые сражаются за свои позиции в Брюсселе. В целом, их задачу нельзя назвать простой, поскольку когда речь идет о принятии решений на уровне ЕС, они автоматически оказываются в позиции сторонних наблюдателей. Ни у России, ни у других неевропейских стран, будь то Австралия, Индия или Китай, нет даже возможности присутствовать при принятии решений в Совете ЕС.
В принципе в этом заложена определенная логика, ЕС принимает решения для ЕС так же, как Россия принимает решения для России. Однако многие области публичной политики, находящиея в компетенции европейских институтов имеют международную значимость. Так, например, ни ЕС, ни другие международные игроки не способны по отдельности решить проблемы окружающей среды, которые выходят за рамки национальных границ.

Следовательно, во многих областях есть очевидные предпосылки для более интенсивного политического диалога между ЕС и его внешнеполитическими партнерами, такими как Россия и Китай.

На институциональном уровне диалог Россия-ЕС поддерживается постоянно, регулярно происходят встречи на уровне тройки, на уровне правительства. Очень важно, чтобы этот политический диалог продолжался и развивался.

Однако, взаимоотношения России и ЕС этим не исчерпываются.

Как со стороны ЕС так и со стороны России существуют частные компании которые инвестируют или хотели бы инвестировать средства в зарубежные активы, компании которые экспортируют свою продукцию на зарубежные рынки и возможно, хотели бы увеличивать экспорт. Компании из России, как и компании из других стран-торговых партнеров ЕСсталкиваются с растущим влиянием Европейского законодательства на их коммерческие интересы.
Актуальным примером такого влияния является вступление в силу европейского регламента REACH, регулирующего импорт на территорию ЕС продукции, в состав которой входят определенные химические компоненты. Под действие этого регламента попадает не только большой перечень товаров российской химической промышленности, но и продукция ряда других отраслей занимающих важное место в структуре российского экспорта – таких как нефтехимическая промышленность и металлургия.

Я уверен, что как в правительственных так и в деловых кругах России растет понимание того, что вопросы отраслевого законодательства подобные REACH будут играть все большую роль в торгово-экономических отношениях России и ЕС. Думаю, что это можно рассматривать как определенную предпосылку для интеграции российского делового сообщества в Европейскую профессиональную среду, создания более тесных связей между Россией и ЕС.

- А как вы оцениваете степень интеграции российского бизнеса в европейское профессиональное сообщество на данный момент?

- Думаю что российские компании будут наращивать свое присутствие в Брюсселе. И дело не в том, сколько корпоративных представительств откроется здесь в ближайшие годы.

Наличие офиса в Брюсселе – всего лишь один из способов достижения цели. Некоторые компании действительно открывают здесь свои прямые представительства. Другие компании, испытывающие необходимость лучше разобраться в процессах, происходящих внутри европейских институтов могут обратиться к профессиональным консультантам. Компании из неевропейских стран также часто обращаются за помощью к официальным представительствам своих стран в Брюсселе. Предполагаю что российские компании обращаются за помощью в торговое представительсво или в миссию России при ЕС.

- В Европе в адрес российских компаний часто звучат обвинения в непрозрачности, аффилированности с властью. Возможно ли сломать этот стереотип?
Действительно, в Европе существует определенная склонность думать что в России все связано с политикой, что все так или иначе контролируется государством. Возможно это связано с историей и существует со времен Холодной войны.

Я думаю, что перед российским бизнесом стоит непростая задача сделать так, чтобы преодолеть эти предрассудки.

Кстати, от предрассудков страдают не только российские компании. Например американский бизнес изначально воспринимается здесь как излишне агрессивный в своем стремлении взять все под контроль, не понимая политическую культуру Евросоюза. Поэтому работа над собственным имиджем – это прерогатива не только российского бизнеса.

Тем не менее, осознание существования стереотипов – первый шаг к тому, чтобы объяснить свою позицию. Для этого большинство компаний использует такие инструменты как политические коммуникации или работа со СМИ, а так же общение с европейскими политиками напрямую.

- Каков Ваш взгляд на перспективы продвижения интересов российских компаний на уровне ЕС? Повлияет ли на интересы российского бизнеса подписание нового Соглашения о партнерстве и сотрудничестве?

Поддерживать политический диалог чрезвычайно важно, и Европейская комиссия как и российское правительство должны вести дальнейшую работу над подписанием нового стратегического соглашения.

В тоже время я думаю что «движущей силой» российского лобизма в ЕС является осознание растущего влияния европейского законодательства на интересы российских компаний.

- Большое спасибо за интервью!

Компания GPlus Europe создана в декабре 2000 года двумя бывшими функционерами Еврокомиссии - Питером Гилфордом (Peter Guilford) и Найджелом Гарднером (Nigel Gardner). Компания специализируется на стратегических коммуникациях и консалтинге в сфере взаимодействия с институтами ЕС в области международной торговли, финансовых услуг, энергетического рынка, телекоммуникаций, защиты окружающей среды, здравоохранения, пищевой промышленности. Консультанты GPlus базируются в Брюсселе, Лондоне и Париже. С 2006 года компания входит в состав медиа-холдинга Omnicom Group.

С момента основания штат GPlus вырос с 2 до 54 сотрудников, многие из которых обладают опытом работы на высокопоставленных должностях в институтах ЕС, крупных компаниях и в международных СМИ.

Согласно информации, размещенной в реестре Еврокомиссии, оборот компании в 2007 году составил 1,97 млн фунтов стерлингов. Доля каждой из российских структур – Администрации Президента РФ и компании «Газпром экспорт», фигурирующих в списке клиентов GPlus, не превышает 10% от этой цифры.

Администрация Президента РФ (Пресс служба Президента РФ)
Контракт c международным консорциумом из пиар-агентств Ketchum, Gavin Anderson и GPlus был подписан Администрацией Президента РФ в апреле 2006 сроком на 9 месяцев. Перед агентствами стояла задача обеспечить медиа сопровождение российского председательства в «большой восьмерке».
В составе консорциума GPlus координирует взаимодействие российских официальных лиц с европейскими СМИ.
Аккаунт ведут Партнеры GPlus – Ханс Криббе (Hans Kribbe) и Тим Прайс (Tim Price).

ООО «Газпром экспорт»
Контракт с Ketchum, Gavin Anderson и GPlus был подписан компанией «Газпром экспорт» (100%-ной дочкой Газпрома) в начале 2007 года после газового конфликта с Украиной, в результате которого руководство Газпрома приняло решение улучшить имидж компании в Евросоюзе.
Контракт с Ketchum и GPlus был продлен в 2008 и 2009 гг.. Аккаунт Газпрома ведет Партнер GPlus Грегор Крезхубер (Gregor Kreuzhuber), ранее занимавший пост спикера Комиссара ЕС по промышленности и предпринимательству Гюнтера Верхойгена. Продвижение интересов Газрпрома осуществляется не только в Брюсселе, но и на уровне стран-членов Евросоюза. Так, по информации EU Observer во Франции работа GPlus, координируется Бернаром Волкером (Bernard Volker – бывший главный редактор международных программ на TF1). EU observer также сообщает о существовании субконтрактов на сопровождение интересов Газпрома с агентствами Dimap (Берлин) и Reti (Рим).

Информационно-аналитическое издание "Советник Президента" выражает искреннюю признательность Яне Лапицкой за содействие в подготовке и проведении интервью.

Алексей Борев, Европейские лоббисты Российских интересов, Информационно-аналитическое издание "Советник Президента" № 69 2009

RUSSIA’s EU LOBBYISTS

GPlus plays an important role in communicating Russian interests on EU level. For several years this team of public relations professionals have been ensuring communication support of the Press Service of the Russian Presidentand Gazprom Export in Brussels, connecting them to top EU officials, European and international media. Mr. Tim Price – Partner of GPlus has accepted to express his point of view on the issues of EU lobbying and Russian interest representation on EU level. The interview was recorded by Alexey Borev.

- GPlus is well known as one of the leading Brussels-based public affairs and media relations consultancies among nearly 250-300 firms active in this field. What makes GPlus different from other consultancies?

- Every company is trying to differentiate itself from others, which is quite normal. But I think there is one particular point that makes our company different. It was created in 2001 based on the principle that no single firm was able to combine genuine insight into how the EU institutions work – based on experience from the inside – and strategic communications, based on experience and understanding of what journalists are looking for.
We are not a company of consultants; we are a company of people with various backgrounds; some people worked for the European Commission and European parliament; some having worked as journalists; some having worked for the industry, so it is a broad representation.
In Brussels it is difficult to separate what typically is called public affairs and what is typically called media relations. This is something which goes hand in hand with each other. And I think it is a combination of both that makes us different in Brussels marketplace.

- The professionalization of government relations practice contributes to create in various countries a community of professionals who tend to use similar instruments and approaches to influencing the decision making process in their day to day work. In the same time in each country the specific character of lobbying instruments is determined by the peculiarities of the political system, historical traditions etc. Our audience is particularly interested by the professional aspects of EU lobbying. Could you please describe key elements of this profession?

Generally, the concept of lobbying could be defined as the act of persuasion proper to every environment and every relationship. In the political sense lobbying is a part of the decision making process in every country – it happens in Russia, Eastern Europe...

The difference in Brussels, and maybe here you can compare Brussels with London or Washington, is that the lobbying industry is organized. It is a profession in itself. And it is more transparent. When you talk to the politicians or officials it is clear that there is an interest to represent.
In Brussels you have an industry which has built up around interest representation. It started a long time ago in the institutional sense, when the European Community started to gain more power. In the beginning you had an agricultural lobby organized in Brussels because at that time the EC had power over agriculture – it was an important aspect of the European community.

With the Single European act in 1986 the European Commission gained new powers and this spurred the development of industry associations in such areas as pharmaceutical, technology or automotive industry. But it was not only industry but also third countries, regions that became more and more involved in the EU policy-making process.

So you have quite a sophisticated industry built up in many forms, including law firms, some of whom perform lobbying functions on behalf of their clients, direct company representations (GE is an example, they have a large office who is doing European public affairs), industry associations, NGOs such as Green Peace or Friends of the Earth. You have all range of interests and these are not only public affairs professionals like a company as GPlus.
What makes GPlus and other companies different is that we are not acting on behalf of GPlus, we act on behalf of our clients who have interests, and we do it as open and transparent as it should be.

- What main aspects does the day to day work of a professional lobbyist involve?

- On a day to day basis, lobbying can include many things, including direct communication, providing written materials, for example we can draft policy papers which present your point of view to somebody who is deciding and might have a different opinion or different information available.
Providing objective information to European Commission officials is a very important aspect because there are a lot of policy making initiatives, but there is also the fact that the resources are often quite limited.

The European Commission does not have thousands and thousands of employees, it is like a small ministry in a country, so they rely quite properly and correctly on input from outside - from industry, from NGOs, policy professionals, academics - in order to make the right decisions.

- What key competences and skills are required to work in the sphere of European public affairs?

I believe that there are 3 things which are important.

First of all, a good understanding of how the policy-making process works. It is not just a theoretical understanding which is needed. It is not enough to know that the Commission has the right to initiate legislation, or that a decision goes through the co-decision procedure. A practical understanding of how it works on a day to day basis is vital.

The second thing which is important is integrity. By integrity I mean partly honesty, partly professionalism. It is a reputation issue. When you work in European public affairs you have your personal reputation, and if you do not have the reputation or personal integrity you will not have success.
The third thing is creativity. The challenge in the public affairs profession is not just to understand how things work, but to propose solutions. Not to just guide people through the information, through the policy process, although it is an important part of it, because a lot of information is now much more publicly available than it was 15 years ago, for example through the internet, but the challenge in public affairs is being creative in finding solutions to policy problems. If you are not creative as a PA professional you will never be a provider of service to the client.

- Could you please shortly describe your personal career in European public affairs?

- I’ve been working in GPlus for 6.5 years. Before I did not really work in public affairs. I was a policy researcher. I have a degree in European politics from the College d’Europe in Bruges.

I was always intrigued by the interaction of public and private, the border between business and politics / media. And for me it was always exciting to have a professional career that could give me an understanding of both the business world and politics.

- Could you please briefly describe your work with Russian clients? Our audience is familiar with the work of GPlus for Presidential Executive Office and Gazprom Export mainly through 3 episodes – the G8 Summit in St-Petersburg in 2006, the situation in South Ossetia in august 2008 and the gaz transit story in January 2009. What was the role of GPlus in each case?

We started working with presidential administration in March 2006. It was a very important year for Russia because at that time Russia hosted the G8. It was an opportunity for Russia to tell its story, but also an opportunity for others to criticise Russia because it was the year when Russia was very much in the spotlight.
Essentially during the course of that year our work consisted of explaining what Russia wanted to achieve as G8 President. You will probably remember that there were three areas of interest that they put on the agenda of the G8, namely – energy security, infectious diseases and education. And energy security was the most important among those three, particularly after the gas transit crisis in January 2006 with Ukraine. Our main task was to help them explain to others, particularly to the western media but also influential observers that Russia had some good ideas and some serious proposals which could contribute to European energy security. Another important task was the G8 summit in St Petersburg itself. We were working with Russian officials to help their communications with the international media.

In August 2008 our relationship was on-going so our normal work continued. To give you an example there were three main things we helped with after Georgia entered Tskhinvali.

Firstly our role was to help them to understand what the international media was saying, why the media was focusing on some aspects and what was changing on an hourly basis.

Secondly, we were trying to help journalists to do their job. Our goal was to provide them with factual information, to provide them with the access to Russian officials, to facilitate their day to day work which is particularly difficult in these circumstances because nobody was really certain about what was happening all the time.

The third part was logistical support for briefings, press conferences, transcripts and the like.

In January 2009 during the gas transit crisis with Ukraine we were again helping Russia tell its side of the story, to make clear what Russia’s perspective was. To help people to make up their mind what was really happening. To tell to the European media that Gazprom was trying to do what it could to supply gas and was taking all measures to make sure the gas reached the European Union. To explain the difficulties that they were facing. As an example of what we did, we arranged briefings by Dmitry Peskov, Vladimir Putin’s spokesman, ensured opinion-makers were regularly informed of the situation and provided analysis on how the European media and European officials were reacting.

- Can you describe your impressions from having Russia as client? Is this work different from the work with the clients from other countries?

- Each nationality has its own specificity and it is part of the job to understand these differences in the best way possible. I enjoy working with Russians.

- How could you characterize Russian presence in Brussels (namely – in comparison with key non-EU actors such as USA, China, Japan). Is there any specific Russian style of EU lobbying?

- When you talk of lobbying, I think most people would think of big American multinationals for being in the forefront of doing this. They have a longer tradition of organized system of lobbying. Americans companies have understood the need to be present in Brussels; they have understood that Brussels affects what they do on day to day basis. Earlier I gave the example of GE, a number of years ago they tried to buy Honeywell and the European Commission said that they could not, and I believe this was a shock for GE – a big American company, the biggest company in the world at the time, that somehow Brussels could stop them from doing what they wanted to do.

As a result many American companies realized the need of better understanding Brussels and being engaged in the policy processes.
Beyond that, all non-EU countries struggle to some extent to make their case in Brussels. To various degrees. Some are better organized than others. It is always difficult because you are going to be an outsider. Because by definition you are not among the 27 EU member countries. At the end of the day most important decisions are made in the Council of Ministers where all 27 countries have a seat. At the European parliament there are also politicians from the 27 member countries.

So, Russia, China, Australia and other non-EU countries are not in the room when the final decisions are being taken, so clearly they are always outsiders within that process.

And I think that all countries struggle to have an impact when it comes to EU decision making, and many people would say this is normal, they would say quite frankly that the EU makes the decisions for the EU, like Russia takes decisions for Russia.

But there are various policy areas which have a transnational impact, the environment for example. I think there is a need for more intense dialogue between countries like Russia, China and the EU because this is not something that the EU can solve on its own, because the environment does not respect national borders.

So I think there are some policy areas where the dialogue could be intensified.

There are many institutional contacts between EU and Russia. There are regular troika meetings, regular government meetings. It is very important that this political dialogue carries on. But the political dialogue is only one part of the relationship between Russia and the EU.
There are Russian companies which invest in the European Union, or would like to, or sell their products to the European union or would like to sell more. And these companies in non-EU countries are increasingly affected by the EU legislation.

A good example of this is the new EU chemicals legislation - REACH. It concerns not only chemicals such as pesticides, but also minerals because they have chemical properties. In Russia it affects not only chemical sector but also mining and metallurgy.

I think that Russian companies and also Russian government understood in quite obvious way that this legislation coming from the European Union could impact on what they export, and could impact their market. And I think that issues like that will create closer relationships between Russia and the European Union in the future.

- Will Russian companies increase their presence in Brussels?

- I think this is something which could develop in the coming years. Companies will take different decisions. Some could decide that they need to have an office here in Brussels. Another company may say – we do not need an office but we need to understand the process a little bit better and they employ law firms or public affairs consultants that help them to better understand the process. Every company has its own model of how it works with Brussels. It is not always the case of going and having an office there. It is a case of understanding the issues better.

I presume that traditionally Russian companies, like companies in Australia for example, get most of their information from their government embassies and missions to EU. So I presume that Russian companies use the Russian mission to the EU as a source of information and may be it also helps.

- The image of Russian companies in Brussels is presumed to suffer from the stereotype that Russian business circles are closely associated with (or even controlled by) Russian government. Do you think Russian business should try to improve its image?

There is a temptation to think that everything in Russia is connected with politics, that everything is somehow controlled. Maybe it’s historical and comes from the times of the cold war.

And I think Russian business have a tough task to overcome it. By the way, American companies also have a task to improve their image in Europe. They are regarded by some people as intent on arriving and taking over, without really understanding how EU works. Working on image is therefore not something peculiar to Russian companies.

Nevertheless it is important that Russian companies understand this prejudice because it will help them to work out what positions to take. Using public affairs, or media communications, but also in a political sense when they are going to speak to a EU politician.

- What is your vision of the future of EU-Russia relations and Russian business interests representation in EU? Will it be affected by the new Partnership and Cooperation Agreement.

The political dialogue is very important and it is up to the European Commission and the Russian government to work on the next steps to sign the agreement.
I think the driver for Russian business representation in the EU is slightly different. It comes from an understanding that EU legislation can have an impact on their business, that legislation from Brussels can have an impact on energy, on pharmaceuticals, on transport. This is a main driver of Russian business representation in Brussels.

- Thank you very much for the interview!

"Sovetnik Prezidenta" adresses its gratitude to Yana Lapitskaya for her kind assistance in the preparation of this interview

Алексей Борев, Европейские лоббисты Российских интересов, Информационно-аналитическое издание "Советник Президента" № 69 2009

Все новости